Пишу всем, кто ещё не знает мою трогательную историю взаимоотношений с Приватбанком и как я в результате с ними развлекалась во всё свое театральное удовольствие.

Вкратце причины моего письма изложены в самом объявлении. Но из того, что не попало в объявление, могу добавить, что мне как-то пришлось через Приватбанк передавать деньги больной подруге. Что и говорить, что она их не получила, ей сказали, что цифра в коде какая-то странная. И даже я их не получила обратно, когда приехала в город; мне их не выдали на том основании, что пересланы они Алексеевой и получить может только Алексеева. Пошла Алексеева третий раз и в третий раз они ей их выдали по той же бумажке со странным кодом…
В общем - меня достал Приват. А потом я подумала про эту контору как про человека : "раз он такой злой, значит, он несча-а-а-астный..."
Ну и решила я им, несчастным, помочь трошки в наше сложное время.

Когда-то киевским контролёрам не повезло оштрафовать поэта Андрея Волкова, когда тот находился в мировой депрессии. В результате чего на свет появился тринадцатикуплетный стих «Смерть трамвайным контролёрам!» откровениями, типа: «…Знайте! Это контролёры утопили в речке мячик, проглотили наше солнце, подорвали наш Чернобль…». Так вот Измаильскому «Привату» не повезло позвонить мне и в третий раз сообщить, что я опять должна прийти и закрыть ту карточку, что я уже два раза закрывала, проплачивая всё по нулям. И заплатить через кассу, с кассовым сбором в пять гривен, и это как раз на ту пору, когда у меня и этих пяти гривен не было. Я уже не говорю, о том времени, которое я простояла в очереди к инспектору. Вот нельзя штрафовать поэтов, которые находятся в мировой депрессии. Бардов долго держать в душной очереди и в результате на вопрос «А какого я опять что-то должна?» мило улыбаться и говорить «Так бывает…» - тоже не желательно. Ну, я тогда немного разнервничалась. Пошла к начальству, вежливо попросила жалобную книгу. Вежливо написала, что считаю «Приватбанк» кучкой профессионалов, которые никоим образом не нацелены качественно и законно обслуживать клиентов. Начальник молча прочитал, молча кивнул, ни на один из вопросов не ответил, и выяснилось, что он тут вообще ни при чём… а так… побелить… покрасить…
И я ушла. Двенадцать копеек на вновь образовавшийся долг у меня было, а пять гривен на кассу – нет. Но я – человек терпеливый. Я дождалась приличного количества денег, купила хороший торт, отложила в стороночку два раза по 5 гривен и пошла в свой любимый банк платить тот долг. И заодно чек бы на руках был о моей очередной оплате.

Подхожу к банку, а там уже эта знатная коробочка для пожертвований стоит! Вот, честное слово, я не знаю человека, который её поставил, но я, как человек понимающий и сердобольный – сразу кинула туда денюжку.
…Постояла в очереди к своему инспектору, потому как она должна была сказать 12 мне копеек платить, или может там уже проценты набежали, может уже – 16…

Спрашиваю:
- Сколько платить?
- Нисколько – отвечает та девушка, которая две недели назад бросив на меня взгляд, переглянулась с соседним оператором, и, подавив улыбку, ответила «Так бывает…».
- Как нисколько? Я же в прошлый раз не заплатила!
- А я заплатила за вас. Вы же сказали, что платить не будете…

Я такого не говорила тогда! Я только спросила какого там опять долг? Ну, и ещё я, правда, сказал, что к ней, банковской служащей, я претензий не имею, но на своём сайте обязательно напишу, что «Приватбанк» – г…но...

Но, конечно же, сейчас, я, как верящий в человечность человек понимаю, что её душевная обо мне забота никак не связана ни с той жалобной книгой, ни с моими словами, ни с приказами её начальника…
Но дела это не меняло, торт был уже в руках, пять гривен в кармане. Я отошла от инспектора и поднялась к начальнику. У того сидел один посетитель, но я не стала ждать своей очереди.

- Уважаемый Игорь Николаевич! – с порога сказала я, - позвольте отблагодарить вас за вашу работу! Я всё понимаю! Эти кассовые поборы, они же все – к начальству идут, а эти суки с вами не делятся. Бедный вы наш, вам ведь тоже нужно. Возьмите от меня вот пять гривен, от чистого сердца даю!
- Заберите ваши пять гривен!
- Нет- нет! – говорю я с широким жестом и удаляюсь, - И не просите! Это – вам! От чистого сердца!

Спускаюсь вниз, достаю торт. Становлюсь в свою любимую третью позицию, набираю в грудь побольше воздуха и выдаю:
- Уважаемые клиенты нашего любимого банка! Позвольте в вашем присутствии поблагодарить наш любимый банк за такую работу! – и иду к своему инспектору на глазах офонаревшей очереди, - Девушка! – говорю, - Я понимаю, что в стране кризис и поэтому на карточках то долги, то переводы пропадают, то по три раза бегать надо, я всё понимаю. И я вам хочу сказать, что вы меня так мило обслуживали…
- Прекратите, не надо.
- Надо, девушка, надо! Я что хочу сказать? То, что если б меня с таким профессионализмом какая-нибудь карга старая обслуживала, мне бы было гораздо неприятнее! Девушка! Возьмите этот торт! Вы делаете нашу жизнь прекрасней!
Ставлю ей торт на стол, кланяюсь и удаляюсь. Кто-то даже похлопал. А народу было достаточно.

Вот так я развлекаюсь в свободное от быта и спасения человечества время… И в связи с этим прошу неравнодушных людей выложить в нэт или сделать черно-белую распечатку прикреплённого документа и где-нибудь в нужном месте оставить. Фотки в нэте, одном месте будут, но я бы хотела, чтоб был доступен весь лист с текстом….

И, кстати, у меня несколько раз кое-что обламывалось, связанное с этим делом. Я, как человек, привыкший видеть знаки, пришла к выводу, что сильно напрягаться с эти делом пока не надо. Не время ещё Привату прям сильно пострадать, оттого, что некрасиво относится к человечеству, в лице творчески активных, ратующих за справедливость бардов...